Трудно написать воспоминания, когда ты по жизни не встречался с человеком.

Дело в том, что я, Мира Александровна Ромашина (Костышина), родилась в м. Плещеницы, Минской обл., БССР 27 августа 1939 г. и отец меня не видел, а только знал о моём рождении.

Мой отец, Ромашин Александр Тимофеевич, родился 6 августа 1909 г. в гор. Кисловодске. В 1927 г. окончил 1-ую Советскую Кислолводскую школу девятилетку.

В 1931 г. он поступил в 17-ю Владикавказскую Краснознамённую пехотную школу, которая директивой ГУВУЗ РККА от 1-го января 1932 г. переименована в Орджоникидзевскую Краснознамённую военную школу. Эту школу отец окончил в конце 1932 г. и был направлен на службу в 38-й Северо-Донецкий стрелковый полк 13-й стрелковой Дагестанской дивизии, который располагался в гор. Миллерово.

Из рассказа мамы я знаю, что с отцом она познакомилась в Миллерово и в декабре 1933 г. они поженились. В 1934 г. родилась сестрёнка.

29 января 1936 г. отцу, командиру взвода 8-й роты 38 Северо-Донецкого стрелкового полка, было присвоено звание лейтенанта.

В январе 1938 г. отец, уже помощник начальника штаба батальона этого же полка, получил звание старшего лейтенанта.

В это время 13-я стрелковая дивизия в составе 5-го стрелкового корпуса входила в Дзержинскую конно-механизированную группу БВО.

Эта группа в ходе Польской компании принимала участие в походе в Западную Белоруссию в сентябре-октябре 1939 г.

По некоторым документам в конце 1939 г. отец служил в 355(331) стрелковом полку 100-й стрелковой дивизии, которая в начале декабря 1939 г. из Белорусского военного округа была переведена в Ленинградский военный округ. После чего части дивизии поездом были отправлены в Ленинград, а затем на Карельский перешеек. С 16 декабря 1939 г. дивизия была в составе действующей армии и участвовала в Зимней войне.

Как рассказал сослуживец отца, что в районе Восси группа офицеров, в которой был и мой отец, начальник штаба батальона (старший адъютант), вышла на рекогносцировку местности. Отец шёл впереди и получил тяжёлое ранение в живот от финского снайпера (кукушки). 30 декабря 1939 г. он умер в госпитале в д. Бобошино (Каменка) и там был похоронен на госпитальном кладбище.

Мои воспоминания об отце связаны с тем, что, когда была совсем маленькой (4-5лет), я часто брала фотографии отца и сестры ( она тоже умерла в декабре 1939 г.), садилась на подоконник и рассказывала им, что происходит на улице.

А вот когда в 1949 г. к моему однокласснику вернулся отец, считавшийся погибшим, я долгое время надеялась, что мой отец тоже вернётся ко мне.

Так по жизни, хотя мы с отцом никогда не виделись, я всё время чувствовала его присутствие.

Когда стала совсем взрослой, мы с мамой очень долго искали деревню Бобошино, но всё было безрезультатно. И только в 2009 г. (к сожалению мамы уже не стало) случайно в интернете прочла, что в 1949 г. Бобошино было переименовано в Каменку.

И в августе 2009 г. мы с мужем и моим двоюродным братом Николаем (племянник отца) добрались до Каменки. Но там нас ждало разочарование.

Поисковик, с которым мы случайно познакомились в Каменке, рассказал, что примерно в 80-ые годы при строительстве кладбище было заасфальтировано.

Но связь с отцом не прервалась и, если можно так выразиться, 30 ноября 2119 г. мы всё-таки нашли друг друга.

А перед этим было много не объяснимых событий.

27 ноября мой двоюродный брат, который живёт в С.- Петербурге, неожиданно сообщил, что по местному телевидению, которое он редко смотрит, услышал информацию о раскопках на госпитальном кладбище Каменки и будет церемония перезахоронения останков в урочище Меркки.

Мы с мужем (живём в Риге) помчались на автовокзал за билетами. И (о счастье!!!) они там были. 29 ноября мы прибыли в С.-Петербург. А 30 ноября 2019 года мой двоюродный брат Николай отвёз нас к месту перезахоронения.

Очень трудно описать, что я чувствовала, глядя на эту церемонию. И теперь, спустя 80 лет, я твёрдо знаю, что есть могила, куда можно приехать в любой момент с сыновьями и внуками и низко поклониться отцу, которого я никогда не видела, но который был в моём сердце всегда.

А ещё очень хочу поблагодарить всех тех, кто своим энтузиазмом и трудом уменьшает количество безымянных могил.

Низкий поклон всем, всем, всем!