Здравствуйте Виктор Николаевич!
Продолжаю воспоминания. Когда мы после Финской войны служили и жили в д. Маткаселька – это возле новой границы. Нам было задание построить деревянно-бетонный пункт (командный). Я, как деревенский парень стал работать на лошади. Подвозил бревна до места стройки и в том селе вели наблюдение на границе на ту сторону финнов. Когда было объявили по радио 22 июня, что немец напал на нашу страну, но в нас было тихо. И вдруг в приборы бинокль и стереотрубу заметили движение войск. Тогда наша разведрота, в том числе и я пошли в разведку, но нас стали прихватывать, но не тут-то было. Мы когда продвигались оставляли по два солдата и по любому сигналу мы могли вернуться назад, но в общем вернулись. Доложили начальству, что войска исходят на исходный рубеж. Была подана команда открывать огонь с гаубиц. Так он тогда, как открыли огонь, то нам негде было деться. Так что мы бросили недостроенные укрепления и ушли, потому что нас там было очень мало, одна батарея. И так мы с боями вернулись в г. Сортавала.
Дней через несколько оставили город Сортавала, потому что равняли линию фронта. Доравнялись, что нашу дивизию прижали и окружили до самого Ладожского озера. Мы, т.е. наша 168-я дивизия под командованием полковника Бондарева вела неравные бои с противником по количеству и по технике примерно 20 дней.
Когда были на исходе продукты и боеприпасы мы решили уйти, а как? Но чудом связались с нашим катером, который дежурил по Ладожскому озеру, а они передали в Москву. А в Москве была депеша, что дивизия Бондарева потонула в Ладожском озере. Вот и был дан приказ направить все плавсредства и забрать дивизию, что было и сделано, но конечно не без жертв. Нас перевезли ночью на остров Валаам, а через два дня в г. Шлиссельбург. Оттуда поездом через г. Ленинград в г. Пушкино, с Пушкина своим ходом, т.е. у нас были трактора и машины приехали в г. Павловск. Здесь установили гаубицы и начали воевать. Здесь были бои не на жизнь, а на смерть. Когда наша пехота ушла без приказа, я в это время был радистом и связался с командиром полка. Попросил разрешения отступить. Он не дал разрешения. Я ему говорю, что пехота ушла. А он отвечает, что пехота беззащитная, а у вас есть гаубицы и стреляйте по пехоте. Всего, конечно, не опишешь, но кое-что надо.
Когда я подошел до комбатареи ст. лейтенанта Багрянцева и спрашиваю немцы идут, а мы не стреляем. Почему? Он отвечает, что я дал расписку один снаряд на орудие, а тогда спрашивает, ты не трусишь, я отвечаю никогда в жизни не трусил, тогда на — стреляй, а сам ушел в блиндаж.
Немцы обнаружили откуда идет корректировка огня, они открыли огонь по нашему месту и в основном били шрапнелью и здесь меня угодило и так я получил инвалида третьей группы. Вывезли меня с Ленинграда дорогой жизни после выздоровления и попал на Волковский фронт. С тылу пробивались в Ленинград, где была встреча с Ленинградским фронтом. Это был большой праздник – прорыв блокады, а потом Прибалтика, Польша, Германия. Вы спрашиваете какие были впечатления после перехода Ладожского озера. Впечатления очень плохие. Пришли баржи, катера вечером. Мы стали заниматься погрузкой. В первую очередь раненые, потом технику. И нужно было проплыть на тихом ходу трассу, которая простреливалась с двух сторон немцами. А в это время нужно было вести бой. С каждой батареи было выделено по двадцать человек, которые выполняли роль заградотряда. Когда мы погрузились и поплыли немцы пошли утром штурмом на нас, но нас уже не было. С заградотряда осталось очень мало солдат. Я знаю, что с наших двадцати солдат остались в живых три человека. Когда им дали указание как уйдет транспорт бегите в такой-то квадрат, туда подойдет катер, потому что нельзя было подойти. Принимают решение. Раздеться, обмундирование и оружие на шею и бросаться в плав, а немцы уже на берегу и стреляют. Это было в сентябре месяце. Доплыли два солдата до островка, который был от берега два километра. Это были старшина Иванюшин и рядовой Попов. На утро их подобрал дежурный катер. Ответы на Ваши вопросы.
После финской войны учения проводились очень часто. Отрабатывали марш-бросок и изготовка к бою. Отрабатывалось все как на войне. Мы, конечно, войны ожидали, потому что строили дзоты, доты, но не успели.
Отношение наше к нападению финнов. Самое трудное было то, что не хватало боеприпасов и транспорта. А самое главное — это то, что страна и начальство нанесли большую ошибку, потому что не представляли к награде солдат и офицеров с начала войны. Ведь подвиги были и очень большие, а они пошли на самотек. Награды в основном забрали штабы, да своим прислугам. Это я знаю точно. Вот и все.
С тем до свидания.
11.05.92 г.
И.П. Сенченко