21.11.1990г.
Здравствуйте, уважаемый товарищ Степаков В.Н.!
Сегодня прочитал в Городской газете «Знамя Коммуны» Отзовитесь тов. ветераны Советско-Финской войны. Я тоже имею некоторое отношение к этим событиям. Принимал участие в боях в составе 42 СД 455 СП с 18 февраля 1940г. по 12 марта 1940г. В районе «Койвисто» в бою был ранен в ногу, а ночью на 13 марта узнал, что 13 марта будет заключен мир. Лечился в эвакогоспитале 1079 г. Иваново-Вознесенске, по излечению продолжал службу до 1955 года. С первого дня начала войны и до 9 мая 1945 г., принимал участие в боях, был ранен и контужен дважды. От рядового до капитана прошел службу в рядах вооруженных сил. Инвалид Отечественной войны 2 группы.
Товарищ Степаков!
Если Вас что-то интересует, напишите, отвечу!
С уважением, З. Г. Андриевский
Уроженец я Винницкой обл., Ямпольского р-на села Михайловка, украинец, родители крестьяне – отец с семьей высокий пост в селе занимал – председателя колхоза и с/совета, член КПСС с 1927 года… Я, как и мои родственники, был пионером, комсомольцем, член КПСС с ноября 1942 года, а рождения 1918 года. По окончании школы в селе 7 классов, уехал в Московскую область станция Куровская, где поступил в школу ФЗУ текстильного комбината. Уехал из села в 1932 году. В ФЗУ учился на ткача с 1 января 1933г. по июнь 1934 года, по окончании ФЗУ направлен на работу в дер. Новинскую на ткацко-отделочную фабрику – работал ткачем на ткацких станках. В 1935 г. стал первым стахановцем фабрики, ездил на счет в Москву принимал нас стахановцев в ВЦСЛС Шверник, наградили грамотой и 500 рублей премии. В 1936 году – был направлен на курсы мастеров Социалистического труда, которые окончил в июле 1937 г по специальности пом. мастера ткацкой фабрики, возвратившись на фабрику, возглавил комсомольско-молодежную бригаду, план систематически перевыполнили. Моя фотография была помещена на доску почета. К военной службе готовились в кружках ОСОАвиаХима, изучали оружие, сдавали нормы ГТО, ПВХО, ГСО и получил знак «Ворошиловский стрелок». 22 сентября 1939 г. призвали в армию, но со сборного пункта вернули – до особого позже я узнал, что команда, в которую я был зачислен, отправилась на пограничную заставу г. Чита керченский завод, а меня отчислили по причине того, что прислали справку из родного села, о том, что мой дядя – муж сестры моей матери был выслан в Сибирь так как, его задержали пограничники заставы нашего села, которое расположено на р. Днестр. При попытке перейти на лодке на правый берег реки – где в то время была Румынская территория – Бессарабия. Я после войны дядю спрашивал об этом, он сказал, что было такое дело – он хотел навестить родственников, которые там проживали. Дядя всю войну начиная с октября 1941 г. находился в действующей армии – 16, а после в хоззаводе при генерале Рокоссовском, дядя был хорошим портным. Возвратившись 22 сентября 1939 г. с военкомата, я вновь начал работать, но долго не задержался по статье до особого. Началась финская компания. И меня, как и многих ребят Куровского района Московской области, призвали в армию 2 декабря 1939 года. Среди призванных были Коршунов, учитель Рощин, Бахтов и др. фамилий не помню, так как со своей фабрики призван был я один, остальные с семьей Куровского района. До Москвы ехали с района человек – 100, сопровождали нас «покупатели» военные, я до сих пор помню мл. л-та Александрова, командира отделения Степанова/ он был приписной родом из Пскова. Маршрут – куда мы должны ехать держали в секрете, не то что сейчас. В Москве на сборном пункте «Красной Пресне». Нас помыли, прошли санобработку. Вечером разместили в товарные вагоны на какой-то станции вблизи Москвы, и под утро поезд двинулся. В вагоне разместились на деревянных нарах, кормились своими запасами. А у многих были сумки полны, сала, мяса, яиц, пирогов, самогон, водка, на станциях долго стояли в тупиках, на остановках. Выбегали с вагонов по естественным надобностям и на базарчики. Увидя нас, женщины, торгующие молоком, огурцами солеными и другой снедью, убегали, видимо наш эшелон не первый шел через их станции и отдельные призывники брали с прилавков все что попадет под руку и не платили, а некоторые правда не успевали расплатиться, так как подавались гудки паровоза к отправке. На второй день наш эшелон остановился в Бологое, тут только мы узнали, что едем в сторону Ленинграда и очевидно попадем в действующую армию, да и здесь стоял и санитарный состав, и состав с молодыми солдатами, мобилизованными с запаса кажется с Украины. Нам начальник поезда приказал собраться и выйти на построение с вещами. Нас отвели на пересыльный пункт, хорошо покормили, распределили по командам, и вечером сели в пригородный поезд до станции Угловка, там пересели на поезд до ст. Боровичи. Утром уже были в Боровичах, нас построили, а было нас человек 200 и повели в баню, где мы помылись, кое-кого подстригли так как были отдельные еще не стриженные.
5 стр
Старшина нашей Роты, как нам объявили, привез обмундирование, всех нас переодели, я никак не мог подобрать себе шинель, так как был ростом мал 165 см, после шинель подрезаю, переодевшись мы не узнавали себя и ребят, вертелись перед трюмо, смотрели как выглядим в военной форме. Наши вещи связали в узлы и увезли в какой-то склад. После этого нас построили и объявили что мы прибыли в 32 зап. стр. полк, а он разместился не загородом. Я попал в 4 роту, командиром взвода был мл. л-т Александров, который нас сопровождал, в нашу роту попал также сержант Степанов, видимо, они за нами специально были посланы командованием. Пришли в военный городок, а в городке казармы все заняты, но для нас подготовлены какие-то складские помещения-кирпичные, окна высоко под потолком и с решетками, в помещении буржуйки (печи железные). Новые деревянные нары, но матрасов и постельных принадлежностей ещё нет, но к вечеру получили белье, старшина показал, как заправлять постель, как мотать обмотки, ибо нам выдали ботинки. И началась моя служба в 32 З.С.П. Строевые занятия каждый день, изучение материальной части винтовки, СВТ, ручного пулемета, морозы в ту зиму были сильные, а нас на обед возили в гимнастерках. Да еще по несколько раз возвращали строем, старшина роты учил уму разуму, как вести себя в строю, вне строя и т.д. и т.п. В те годы служба в армии была почетной и всеми уважаемой, молодые парни шли в армию с великим удовольствием, я тоже очень желал служить. Выдали нам лыжи, винтовки, противогазы, начались марш броски на лыжах из военного городка в какую-то деревню, что за рекой Мста. В период перекура ходили в магазин сельпо, покупали пряники, конфеты-подушечки, деньги у всех были, так как ребята все рабочие. В начале января в торжественной обстановке мы приняли присягу, обед был усиленный с компотом. На второй день нас выстроили и повели на полигон, а на полигоне показывали всю военную технику вплоть до танка, стрельбу из пушек, винтовок, пулеметов, трассирующими пулями, зрелище для меня и всех, кто был на смотре прекрасное. Я стоял и думал, что армия наша при наличии такого оружия непобедима. После принятия присяги отобрали из роты нескольких человек в полковую школу, а меня послали на курсы снайперов. Эти курсы находились в самом городе в одной из средних школ. А недалеко был военный госпиталь, несколько раз ходил в караул по охране госпиталя. Поговаривали чтобы мы были более бдительными на посту, так как в госпитале лечились белофинны раненные и один из них ранил кинжалом медсестру. Весь январь месяц из полка отправлялись маршевые роты на фронт и белофиннами. На курсах я изучил оптический прицел и винтовку, несколько раз стрелял и не плохо. Был уверен я, по окончании курсов меня пошлют на фронт снайпером. По окончании курсов вернулся в роту, а дня через два была сформирована маршевая рота, куда и я попал и отправлен на пересыльный пункт ст. Куаакола — ныне Репино. При выгрузке из эшелона на станцию налетел финский единственный самолет, нам крикнули воздух и приказали с платформы убегать в лес, что мы и сделали.
С самолета были сброшены несколько мелких бомб, которые упали рядом с эшелоном, кто-то был ранен. Здесь мы в каком-то полку — кажется запасном, начали заниматься боевой подготовкой, жили в палатках, кушали с походных кухонь. Ходили в полевой караул – где-то на окраине этого финского поселка. Однажды посетили какую-то выставочную-художественную мастерскую, нам сказали, что здесь жил и творил русский художник И. Репин. Через несколько дней мы маршем отправились ближе к передовой. В город Териоки – ныне Зеленогорск (я в 1985г. был в санатории там). Здесь я узнал, что мы находимся на Карельском перешейке, а есть еще направление Петрозаводское. Командир роты рассказал нам, что финны якобы напали на нас и мы вынуждены вступить с ними в войну. Позже я конечно узнал, что нашей стране (в связи с тем, что надвигались события Великой войны, нам необходимо было отодвинуть границу с финнами подальше от Ленинграда, колыбели революции, ведь правительство наше давало финнам территорию в несколько раз больше, чем Карельский перешеек, где-то на севере, но финны отказались).
История подтвердила, что занятый нами Карельский перешеек сыграл большую роль в годы ВОВ, в дни блокады. Если бы не эта территория, Ленинград был бы еще больше блокирован и страшно сказать чем бы это все кончилось. С 18 февраля и по 12 марта наша рота находилась в запасном полку 42 СД, несли караульную службу, готовились к боям. Почти через день ходили в полевой караул – сторожевое охранение в лесу за городом сторожевое охранение и кажется – городом на Койвистских островах (точно не помню) это надо в архиве уточнить маршрут – боевой путь 42 СД на Карельском перешейке. Однажды находясь в карауле – часовым и подчаском, меня сменили и разводящий привел нас в караульное помещение – которое находилось в каком-то деревянном сарае, без света в темноте, разрядив винтовки – легли на пол отдохнуть, не успел я уснуть как прибыло с поста ещё двое солдат. Разрядив винтовки, один из них, фамилия его Славнов из приписных, да ещё отбывавший срок заключения, винтовку при разрядке повернул в сторону, где мы отдыхали. Видимо, думал, что в магазине нет патронов, спустил курок и выстрелил. Я от этого выстрела проснулся, в правом ухе звон, шум, оказывается пуля пробила мне шапку и прошла мимо уха в пол, от смерти я был в нескольких миллиметрах. Все это я узнал, когда н-к караула зашел с фонарем и начал выяснять причину. Все мне говорили, что я родился в рубашке (счастливчик). Славнову ничего не было, кроме выговора. Рота наша находилась в резерве 455 СП. 11 марта нам объявили, что идем на пополнение в батальон, который расположен на передовой в 600-800 метров от обороны финнов, на берегу какого-то озера. Прибыли мы в батальон к вечеру, нас разместили в стеклянных теплицах, где топились буржуйки, был едкий дым. На земле валялось мыло, бумаги – голубой, а в углу целый рулон-катушка. Покушали мы лапши с мясом, дали нам по шкалику водки. Объявили, чтобы мы отдыхали, написали письма родным и близким, так как завтра, часов 10-11 мы пойдем на пополнение батальона, который в составе 455 полка будет наступать через озеро, чтобы выбить оттуда финнов, которые там закрепились и наши не смогли их разгромить, атакуя их уже несколько раз. В теплице едкий дым, светит фонарь, слышны где-то взрывы мин или снарядов, очереди стрельбы из ручного оружия, а тогда были винтовки 15 зарядные – Симонова. Всю ночь я, как и мои товарищи, лежал многое передумал, вспоминал свою жизнь, родных, товарищей по школе, селу, ФЗУ, и думал, чем же для меня закончится первый наступающий бой, со слезами на глазах вспоминал девушку, которую оставил, придется ли встретиться и сбудется ли наша мечта пожениться и т.д. Написал несколько трехугольников – писем, другу невесте, отцу и еще кому-то. Вот уже и утро, кое как умылись снегом, кое кто побрился, позавтракали плотно, выпили по шкалику водки, перекурили. Построили нас, объявили, чтобы мы сдали парт. и ком. билеты, деньги и свои ранцы, так как у нас были ранцы вместо вещмешков, они очень удобные, кожаные, даже с шерстью. В ранце запасное белье, полотенце, зеркало, привязаны к нему ботинки, так как нам выдали валенки. Всех нас переписали с адресами домашними. Прибыл какой-то мл. политрук- еврей и собрал – парт. и ком. билеты, деньги и другие ценные бумаги и т.д. Я не сдал ни ком билета, ни денег, а деньги у меня были – рублей 180, а не сдал я потому что меня все время точила мысль в голове, а вдруг меня не убьют, а ранят, или я живой останусь, так мне деньги пригодятся на всякий случай. Некоторые солдаты тоже не сдали документов. Ранец я сдал, а зеркало, бритву, кусочек мыла, полотенце положил в противогаз. Так я больше своего ранца и не видел. После этого нас привели ближе к передовой, распределили по взводам и отделениям. Меня так никто и не спросил, что я снайпер, видимо командирам было не до этого. Меня назначили вторым номером к пулемету- Дегтярева, дали два диска с патронами. Поставили взводу, отдельно задачу, меня предупредили что я на случай, если выйдет из строя ком. отделения, я остаюсь за него. Заняли мы рубеж для атаки, впереди метров 30-40 кустарник, а там снежное поле – вернее лед озера, а там дальше – опушка леса и какие-то строения. Началась артподготовка, через нас полетели снаряды в сторону обороняющихся финнов, они ответили тем же, появились у нас раненые и убитые. И вот команда – вперед. Мы перебежками прошли метров 40 к обрыву и залегли, дальше не пошли, несколько раз мл. л-т командир взвода – фамилии не помню, подымал нас в атаку, но никто не подымался, видимо боятся солдаты перебегать по открытой местности, мой командир отделения ранен. Вот еще команда вперед. Я подымаюсь первый и кричу отделению «за мной», иду впереди, а мы были в белых маскировочных халатах, прошли метров 100 от берега в цепи рот-бега и вдруг меня что-то ударило в ногу, от чего я упал, мне обожгло ногу, батальон продолжил наступление, а я как и другие остался на озере, где разорвалось несколько мин или снарядов, лед пробило, выступила в отдельных местах вода, сверху идет снег. Я в снегу повернулся в сторону, откуда наступали и начал ползти. Начало темнеть. Я начал кричать, думал, что может кто будет по близости, но никого нет, ползу, а сзади кровавый след от ноги, на моем пути в снегу уже окоченевший труп – солдата убитого. Я его обогнул и пополз дальше. Стало тихо. Стрельба прекратилась, видимо, наши заняли поселок и укрепились. Не вдалеке от меня слышны разговоры, что кто-то идет туда и обратно. Я убедился, что это русские и начал кричать – «помогите», и вот ко мне подошли, светя фонариком, двое. Старшина усатый и солдат с волокушами – это такие самодельные сани – санитарные, положили меня в санки и потянули в сторону откуда мы наступали. Привезли меня, сняли и привели в какой-то погреб, так оказывается разместился полевой лазарет, когда я вошел туда, то увидел, что там лежат на бумаге на полу десятки раненных солдат – командиров, охают, пахнет кровью и дымом от печки, людей. Меня подвели к сидящему за самодельным столиком врачу женщине – с одной шпалой – позже я узнал, что это врач 3 ранга, санитары разрезали мне валенок, распороли (…..) и ватные брюки, сняли валенок, весь в крови и портянку. Врач осмотрела и приказала дать мне стакан водки, для того чтобы была меньше боль при оказании помощи. Ранен я был с ступлю левой ноги насквозь. Она вставила фитиль-(ревапольный) перевязала и отнесли меня в угол погреба на пол, где я полупьяный начал дремать. Было уже поздно – времени никто не знал, часы были тогда редкостью. Вдруг заходит врач и говорит «приготовьтесь к эвакуации в медсанбат, вас повезут на санях», а я, упираясь на костыль, вышел сам, рассадили нас на двух санях и повезли в медсанбат 42 СД, это где-то в 10-12 км от передовой. По пути – лесом нам встретились два солдата верхом на лошадях, которые заявили, что они едут в полк с большой новостью, а именно завтра 13 марта 1940 г. в 12:00 будет заключено перемирие и войне конец. Я, да и мои товарищи не могли поверить, что конец боям. Нам не верилось, что все кончилось миром, не будут больше погибать наши люди, ведь солдатами были не только мы, молодые не женатые, но и пожилые – имеющие жен и детей. Никак не верилось, что вот только был бой и вдруг все закончится. Приняли нас в медсанбат – № 43. Размещался он в каком-то населенном пункте в брезентовых палатках, там было тепло, чисто. Приняли нас там, покормили, разместили, многие не спят, взволнованы – радостью о перемирии. Поспал я, умылся, покормили завтраком, я опять прилег, время идет медленно. Но вот 12 часов дня. Перестали стрелять пушки, кое где слышны последние очереди из пулеметов. Вдруг у нас около палаток слышны выстрелы командиров и солдат, это они салютуют конец конфликта. Вот и вся моя одиссея фронтовая на Карельском перешейке, после лечения в госпитале в г. Иваново-Вознесенске до 1 мая 1940 г. А дальше, продолжал службу в Сов. Армии, дважды еще ранен был. Начал войну 22 июня в Бессарабии бывшей на реке Прут, а закончил в Болгарии и Румынии в звании лейтенанта. Зам полит роты, комсорг. Службу продолжал до декабря 1955 года. В 1947-48 учился в Ленинграде на курсах усовершенствования политработников при Военно-политическом училище им. Энгельса на Первой Съездовской Васильевского острова. Последняя должность в армии – старший инструктор политотдела дивизии.
Виктор Николаевич! Посылаю вам фотокопию снимка, где я в мае 1940 г. сфотографировался с друзьями, будучи в отпуске по ранению. У меня еще к Вам такая просьба. В вашем городе – живет Генерал Свиридов, а он бывший командир развед. Б-на 164 СД в которой я начинал войну. Он написал мемуары под названием «Батальоны вступают в бой!» там рассказывается о последних боях на укреплении под Такмаком и Гулей-полем нашей 164 СД 620 СП, но я эту книгу никак не могу купить. Пожалуйста, достаньте по возможности, весьма буду благодарен, стоимость оплачу. Если вас еще что-то будет интересовать, отвечу. Я ведь был солдат молодой и много не знал в тот период. Единственное, что могу подтвердить – это высокий патриотизм советских воинов, шли в бой без всякого принуждения и не взирая ни на какие трудности. Дивизией командовал в то время генерал Лазаренко. О 42 СД 455 полку я узнал только из книги Васильева «Брестская крепость» дивизию после окончания финской кампании перебросили в район Бреста, где она первая встретила фашистов 22 июня 1941 года. С уважением, З. Г. Андриевский 12.12.90г.
На фото: 5 мая 1940 г. Емельянов И. И. Богданов Т. А. Андриевский З. Московская область г. Куровское. Фотография 5 мая 1940 года в отпуску по ранению. Я по середине. Источник: Архив Историко-политических документов г. Санкт-Петербург