Начало войны.
В ночь с 30-го ноября 1939 года нам объявили, что Финляндия отвергла все наши предложения и в некоторых пунктах нашей границы севернее Ладожского озера нарушили финны нашу границу.
Приказ командования — завтра, т.е. 1-го декабря в 8 часов утра переходим границу. Приготовить орудия и боеприпасы, будем открывать огонь с тех огневых позиций. По 20 снарядов на каждое орудие. В батарее было большинство приписной состав, а поэтому артиллерийское дело знали плохо. А поэтому с вечера был припасен на огневой полный состав боекомплектов. Еще раз проверили ночью готовность расчетов. Стали писать домой письма. В 8 часов утра началась канонада от Финского залива до Баренцева моря.
Когда перешли границу, то увидели свою работу. Били по лесному кордону, где жила лесная охрана. Никаких укреплений на границе не было. Как сейчас помню, комиссар дивизиона сделал на границе митинг в батарее и сказал, что есть приказ, к 60-летию nов. Сталина освободить финский народ от буржуазной клики Каяндера и пр. а 60-летие Сталина было 18-го декабря 1939 года и что к такой знаменательной дате должны занять Хельсинки и без жертв, что финский народ ждет нас как освободителей. Но никакого братания с финскими солдатами. Но мы встретили на территории Финляндии другую картину. Отступая финны все сожгли. Если скот не могли угнать, то резали или травили.
Помню, 3-го декабря произошел такой случай. Дело было ночью. Разведка доложила, что нашу батарею окружают финны и поступила команда открыть огонь прямой наводкой. К счастью скоро узнали, что рота 65 стр. полка, который мы поддерживали, сбилась в темноте и пробиралась в свое расположение. Обошлось без потерь. А наша разведка приняла за финнов. Мирное население отступало с войсками. Больших населенных пунктов встречалось мало. Первый населенный пункт побольше был Кирка Муола. Здесь финны оказали упорное сопротивление. Город Терийоки защищали яростно. 9-го декабря мне с командиром батареи ст. лейтенантом Глушковым пришлось быть в штабе полка. В это время привели пойманного финна. На вопросы переводчика пленный грубо отвечал только одно. Твердил «сатана перкеле». Видимо их какое-то бранное слово, по-нашему матное.
Мирных жителей не встречалось до Выборга. 15-го декабря подошли к линии Маннергейма. Начались сильные морозы. Нам выдали валенки и шапки и стали давать 100 гр. Наркомовской водки. У линии Маннергейма стрелковые части понесли большие потери. Тяжелой артиллерии было мало. А наши гаубицы и полевые пушки не могли пробивать их доты и дзоты. Танков не было. Были танкетки с пулеметным расчетом. И плохо знали тактику врага. И шли в бой (любой ценой). И стояли в обороне. Без существенный изменений. Шли поиски разведки. Стояли до 17-го февраля 1940 года. Шла переформировка частей. К нам на помощь прибыли части с Западного фронта с тяжелой артиллерией. Шла подготовка к прорыву линии Маннергейма. На нашем направлении появилась так называемая финская добровольческая армия. Это были наши чухна и карелы, которые жили вокруг Ленинграда. Из них и была сформирована эта армия. Она помощи нам никакой не оказала. Рано утром 17-го февраля началась артподготовка по всему нашему направлению, была прорвана линия обороны. На линии Маннергейма финны оказывали упорное сопротивление. Движение частей затруднялось тем, что дороги узкие, часто создавались пробки. А финны зная свою местность особенно ночью пробирались группами и наводили панику. Особенно кукушки с деревьев. Нападали на обозы по телегам.
Помню, был такой случай.
Наша часть входила в городишко Койвисто. Пехота выбила финнов и разведка доложила, что в городе финнов нет. Дело было ночью. Вдруг с чердаков начались выстрелы. Нам пришлось развернуть орудия. Напрямую наводку и подавлять цели своим огнем. Трупы финны убирали. На поле боя их совсем мало оставляли. Только под Тронзундом они отступали спешно. Там их осталось несколько десятков, видимо не успели убежать. Ночью появились их самолеты фокке вульф и бросали листовки, в которых на русском языке говорилось: «Тов. красноармейцы, кому нужна эта война. Ленин дал нам свободу и самостоятельность и отделил нас от России, а Сталин нас хочет поработить. Переходите к нам в плен. Гарантируем вам жизнь». Но листовки было хранить опасно. Если узнает особый отдел, то сразу трибунал, а потому уничтожали.
Дело было 23-го февраля в день Красной армии. Если память не изменяет – под Бьерке. Наши части попали под обстрел портовой береговой артиллерии. Только помню, что 65 или 87 стр. полка 9 (как писала газета «На страже Родины») капитан Марченко повел батальон в бой. Нужно было взять или подавить огневую точку врага, которая мешала и обстреливала. Наша пехота залегла, капитан решил взять приступом. Но в батальоне были большинство молодые добровольцы из пополнения и не выдержали огня. И батальон понес большие потери и сам капитан погиб. Наша батарея била прямой наводкой и другие батареи нашего полка и враг отступал. Здесь тоже на поле боя остались трупы финнов.
9-го или 10-го марта поступил приказ по армии войти в Выборг на плечах противника. Под Выборгом была вторая линия обороны (укрепрайон). Наш полк шел с левого фланга от залива. А справа под городом горы и скалы. Нашей тяжелой артиллерии не было оперативного простора. Под Выборгом и в городе наша пехота понесла большие потери. И враг оказал упорное сопротивление. А город имел небольшие разрушения, даже вокзал остался целым. Мирных жителей осталось мало, но нам с ними не разрешали вступать в контакт, а поэтому трудно судить по какой причине они остались. Из трофеев солдатам нечего брать не разрешали. Даже бритву или другую какую мелочь.
Мир наступил или конец войны наступил как-то внезапно. Это было 12-го марта 1940 года часов в 12 дня. Не только солдаты, но и командование было не в курсе этих событий. И никто не был информирован. Были слухи, что идут переговоры. О настоящих источниках ни в печати, ни устно. Никто не говорил, даже командиры! Около 12 часов дня на батарею к нам прибыл связной из дивизиона. Передал приказ такого содержания. Сколько есть на батарее снарядов и боеприпасов, все снаряды выпустить по заданной цели. Мы пришли к такому выводу, что возможно войне конец, но настоящего никто не знал пока не пришел командир батареи на огневую с наблюдательного пункта и объявил, что война кончилась. Но это как-то произошло. Как и по какой причине или финны запросили мира, и что другое было в политике нашего правительства. Не только солдаты, но и командный состав были намерены и строили планы пройти всю Финляндию. А тут вдруг внезапно мир. Конечно, мы были далеки от замыслов нашего правительства и высшего командования, какие они строили планы, когда начинали военные действия. Но ясно одно: финны мира не просили, а здесь было что-то другое. Я думаю, что здесь вмешалась рука Гитлера. Финны нас заманивали вглубь страны и если бы пошли дальше, особенно летом, то мы понесли бы громадные потери. Так что общие выводы были такие, что воевать мы не умели и несли большие потери. Не оправданные жертвы севернее Ладожского озера. Наши части 24 и 18 дивизии попали в окружение, где командовал Кулик. Длительное время были окружены финнами в скалах. Это произошло в начале войны. Я это знаю потому что наши земляки пришли с войны и рассказывали. И многие там погибли. Если говорить честно, то мы плохо готовились к войне, думали пройти Финляндию малой кровью. У нас артиллеристов было так: «По уровню и по буссоли, на льду, на хуторе, в лесу. Влепи шрапнельной крупной соли, в глаза шуцкоровскому псу». Но было и такое, что: «Не долгий перелет, по своим артиллерия бьет».
У нас был тоже Василий Теркин, ходил по тылам. Но это были просто анекдоты. А вот финны действительно ходили по нашим тылам. В нашей армии долгое время не имелось лыж. И финны пробираясь в наши подразделения совершали диверсии. И был случай, пользуясь нашей беспомощностью, нападали на обозы и даже вырезали, они лыжники отличные. А мы и лыж не имели, и ходить на лыжах нас не учили. Но это все было учтено после войны, когда разбирался ход военных действий, выявились все ошибки и упущения нашего командования. Кто был и участвовал, тот все плохие и хорошие стороны ведения военных действий определял по-своему, но вывод один – воевали плохо.